— Я понимаю. Прости. Только… Черт возьми, если бы ты видела его лежащим на этой проклятой кровати! Он не может двигаться и выглядит таким… жалким.

Выражение лица Лилы немного смягчилось.

— Я вижу таких больных каждый день. И многие из них выглядят куда более жалкими, чем Адам Кавано.

— Я в этом не сомневаюсь. — Тед вздохнул. — Я не хотел сказать, что Адам Кавано нуждается в твоей помощи больше других пациентов или что ты не умеешь сочувствовать.

— Просто Адам наш друг, — взволнованно добавила Элизабет. — Наш очень близкий друг.

— А мне он неприятен, — напомнила им Лила. — С нашей первой встречи мы почувствовали взаимную неприязнь. Ты не могла об этом забыть, Лиззи. Ты же сама представила нас друг другу в тот день в «Фантазии».

— Я не забыла.

— А помнишь вашу свадьбу? Мы с Адамом едва сумели протанцевать единственный положенный вальс. Еще чуть-чуть, и мы бы подрались.

— Он обвинял тебя в том, что ты ведешь в танце.

— Так и было! Мне не понравилось, как он меня вел. — Элизабет и Тед обменялись понимающими взглядами. Если бы ситуация не была настолько сложной, они бы наверняка сумели посмеяться над таким необычным рассказом об их свадебном торжестве. — А последний раз, на Рождество, когда я приехала утром, он тут же придумал какой-то липовый предлог и немедленно уехал.

— Только после твоей остроты насчет того гуся, что он привез.

— Да я только сказала, что за те безумные деньги, что Кавано за него заплатил, этому гусю могли хотя бы отрезать голову.

— Адам обиделся, Лила, — терпеливо пояснила Элизабет. — И я его не виню. Он хотел сделать нам приятное, привез гуся. Его приготовил один из поваров в гостинице и…

— Дамы, прошу вас. — Тед прервал перепалку между сестрами. Когда женщины замолчали, он обратился к Лиле:

— Мы понимаем, что вы с Адамом не выносите друг друга. Но мы также считаем, что, учитывая обстоятельства, о личной неприязни можно было бы забыть.