— Но речь идет о моих чувствах. Как методист по лечебной физкультуре я обязана быть с ним ласковой и милой. А он может вести себя как последний мерзавец, и ему все сойдет с рук.

— Может быть, и так, Лила, но на карту поставлена жизнь человека.

— Пока, слава богу, Адам Кавано еще жив.

— Но он сам не считает свое существование жизнью. Ты же знаешь, какой Адам амбициозный. Он всегда был таким энергичным и стремительным, не мог усидеть на месте, постоянно что-то придумывал, усовершенствовал.

— Но Кавано мог бы стать таким снова, — не согласилась с Тедом Лила. — Врачи говорили ему, что в его ситуации можно и нужно бороться.

— Но им не удалось убедить в этом Адама. А пока он сам в это не верит, слова врачей не имеют никакого значения. И переубедить Адама необходимо как можно быстрее. Один из докторов говорил мне, что, чем позже Адам начнет заниматься лечебной гимнастикой, тем меньше надежд на выздоровление.

— Совершенно верно.

Элизабет встала и подошла к сестре. Взяв ее руки в свои, она сказала:

— Пожалуйста, Лила. Я понимаю, что прошу о многом, но разве плохо поработать на Гавайях?

— Это нечестно, Лиззи. Кто же устоит перед перспективой побывать на Гавайях, да еще когда об этом просит беременная женщина, тем более сестра.

Элизабет улыбнулась, но ее глаза остались серьезными.

— Прошу тебя!

— Но мне придется на неопределенное время взять отпуск на работе. — Теперь уже Лила цеплялась за соломинку, сама понимала это и все равно чувствовала себя обязанной сопротивляться из последних сил. — Мне придется бросить моих пациентов в середине лечения.

— В вашей больнице много квалифицированных специалистов, они прекрасно о них позаботятся.

— Так вот и наймите кого-нибудь из них, чтобы возиться с вашим знаменитым магнатом.

— Никто не сравнится с тобой.